Значительную роль в развитии современных подходов к машинному обучению сыграл французский исследователь Ян Лекун. В 1989 году он и его коллеги из AT&T Bell Labs представили свёрточную нейросеть, которая распознавала рукописные цифры. Систему обучали на тысячах изображений цифр из настоящих почтовых отправлений в США. В том же году разработчики описали результаты в научной статье (doi:10.1162/neco.1989.1.4.541).
Более того, эти разработки внедрили для реального использования. В девяностых на основе этих лабораторных экспериментов создали коммерческие системы распознавания банковских чеков. В статье 1998 года исследователи отчитывались об обработке нескольких миллионов чеков ежедневно (doi:10.1109/5.726791). Как рассказывал Лекун, к концу девяностых такие системы считывали от 10 до 20 % всех чеков в США.
Достижения отмечали как наградами в отрасли, так и славой вне неё: Лекун получил премию Тьюринга за 2018 год, а в «Книге рекордов Гиннесса» за Bell Labs зафиксирован рекорд по созданию первой нейросети, способной распознавать рукописные символы. В декабре 2024 года учёный не без удовольствия выложил на личном канале YouTube восстановленную видеодемонстрацию нейросети LeNet 1 от 1989 года.
Реальность чуть более сложна, чем её восприятие в массовой культуре.
В цифровом архиве Visiome хранится другая видеодемонстрация. В ней куда менее известная команда исследователей из лабораторий японской радиовещательной корпорации NHK в составе Кунихико Фукусимы, Сэй Миякэ и Такаюки Ито показывает неокогнитрон — многослойную нейросеть, которая тоже распознаёт написанные от руки цифры. Оператор рисует символ на графическом планшете, а компьютер правильно его определяет, несмотря на изменения формы и положения цифры.
Видеоролик датирован 1986 годом.
Сама демонстрация далеко не первая. Ещё в феврале 1983 года японские исследователи опубликовали результаты опытов с распознаванием рукописных цифр, а в сентябре того же года вышла научная статья на английском языке, в которой описывался девятислойный неокогнитрон, реализованный на миникомпьютере PDP-11/34 (doi:10.1109/TSMC.1983.6313076). Для обучения нейросети использовали метод с учителем, но без привычного сегодня обратного распространения ошибки.
Фукусима вообще во многом был первым. Ещё в 1969 году он использовал в нейросети элементы с функцией активации, которую сегодня называют ReLU (doi:10.1109/TSSC.1969.300225). В 1979 году он предложил сам неокогнитрон — архитектуру с чередованием слоёв выделения признаков и уменьшения размерности их представления. В 1980 году было опубликовано описание системы на английском (doi:10.1007/BF00344251). По сути, это уже была глубокая свёрточная нейросеть, хотя исходный неокогнитрон обучался без учителя.
В 1988 году Вэй Чжан и его коллеги из Осакского университета представили двумерную свёрточную архитектуру с обучением методом обратного распространения ошибки, которую испытали на распознавании латинских букв.
Всё это произошло раньше знаменитой публикации Лекуна.
Было бы несправедливо сводить достижения Bell Labs к повторению японских экспериментов. Лекун и его коллеги научились эффективно обучать свёрточную сеть на реальных данных и довели технологию до реального применения. Это более сложная задача, чем распознавание ограниченного набора символов на графическом планшете. К тому же сам Лекун никогда ничего не скрывал и в статье 1989 года прямо ссылался на работы Фукусимы.
Тем не менее даже в научном сообществе всё порой описывают слишком вольно и упрощённо. К примеру, в пресс-релизе Ассоциации вычислительной техники о присуждении Лекуну премии Тьюринга утверждалось, что именно он первым обучил свёрточную нейросеть на изображениях рукописных цифр. Японских фамилий в этом пресс-релизе нет.
Что уж говорить про обывателя! Для сложной технологии массовое сознание назначает одного-двух отцов-основателей и никогда не пытается перечислять десятки лабораторий, сотни исследователей и бесчисленное множество постепенно накопившихся открытий. Многие из тех, чьи имена сегодня известны широкой публике, прославились не столько благодаря конкретным изобретениям, сколько благодаря последующему успеху всей отрасли.
Схожим образом выстроено повествование фильма «Искусственный» (Artificial) итальянского режиссёра Луки Гуаданьино. На роль крёстного отца ИИ назначали Джеффри Хинтона (роль исполняет Марк Райлэнс). Сюжет фильма начинается в 2003 году, когда Хинтон знакомится с будущим исследователем OpenAI Ильёй Суцкевером (Юра Борисов).

До начала проката ещё почти два месяца, но краткое содержание сценария фильма в общих чертах было известно даже год назад. На тот момент с черновой версией сценария ознакомился журналист Мэттью Беллони из издания Puck, и эта краткая версия сюжета уже описывалась на Хабре. Согласно этому черновику, молодой учёный Суцкевер, главный герой фильма, вместе с единомышленниками создаёт компанию OpenAI, но постепенно теряет влияние над своим детищем. Одновременно с этим Сэм Альтман (роль исполнил Эндрю Гарфилд), главный злодей кинокартины, превращается в одного из самых могущественных людей технологической отрасли и забирает контроль над организацией.
Беллони пересказал сценарий в общих чертах, но предупредил, что окончательная версия фильма может отличаться. Однако если верить кинообзорам, относительно черновика изменений нет.
5 октября 2026 года картину впервые продемонстрировали на Нью-Йоркском кинофестивале. За этим и другими фестивальными показами последовали первые рецензии, из-за чего сюжет в подробностях получится восстановить уже сейчас. Следующие источники в деталях пересказывают фильм: рецензии изданий Verge, Wired, Slant Magazine, Guardian, Rolling Stone, Wrap, Playlist, Hollywood Reporter, Awards Watch, Screen International и «Би-би-си», интервью режиссёра изданию Repubblica и репортаж Vanity Fair с премьеры.
Главным героем действительно оказался Суцкевер. По сути, это байопик, охватывающий два десятилетия жизни Ильи.
2003 год. Семнадцатилетний и ещё не облысевший Суцкевер приходит к профессору Торонтского университета Джеффри Хинтону и просит принять его в исследовательскую группу. Родившийся в СССР, выросший в Израиле и переехавший в Канаду студент напоминает того ещё аутиста: почти не умеет общаться с людьми и несколько раз повторяет собственное имя при знакомстве, чтобы его лучше запомнили. Он полностью поглощён идеей создания искусственного интеллекта, который превзойдёт человеческий. При этом молодой человек уверяет окружающих, что совершенно не способен лгать.
Хинтон относится к энтузиазму нового ученика с осторожностью. Он признаёт талант Ильи (доказал его быстрым и качественным решением домашнего задания), но считает, что научные исследования требуют терпения. Суцкеверу же не терпится перейти от экспериментов к созданию настоящего ИИ. Уже в первой беседе преподаватель спрашивает студента, задумывался ли тот о связи между знаниями и терпением. К этой теме фильм возвращается неоднократно.
Следующий важный эпизод посвящён событиям 2012 года. Хинтон, Суцкевер и ещё один исследователь с советскими корнями Алекс Крижевский (российский актёр Фёдор Федотов) создают свёрточную нейросеть AlexNet. В отличие от систем распознавания рукописных символов, она рассчитана на классификацию фотографий по тысяче категорий объектов. Разработчики побеждают в соревновании ImageNet и публикуют результаты работы, как это и случилось на самом деле (doi:10.5555/2999134.2999257). Это один из важнейших успехов глубокого обучения начала надцатых годов и ключевой поворот карьеры Ильи, поэтому без AlexNet фильм представить невозможно.

Научная работа быстро приобретает коммерческую ценность. Технологией заинтересовались крупные компании.
Попутно мы выясняем, насколько тонко настроен моральный камертон наших героев. В них предлагал вложиться инвестор из Китая, которого интересовали система распознавания лиц и беспилотники, но Хинтон и Суцкевер его отвергли. Вместо этого они устраивают аукцион по продаже DNNresearch крупным технологическим компаниям. Торги проходят прямо в гостиничном номере, где Хинтон работает стоя за импровизированным столом, подпертым банками из-под чипсов Pringles и рулонами туалетной бумаги. В результате торгов цена компании достигает $44 млн, а победителем становится Google.
Самое забавное, что история почти не выдумана. В декабре 2012 года Хинтон действительно устроил аукцион из номера 731 гостиницы Harrah’s, получая предложения от Google, Microsoft, Baidu и DeepMind по электронной почте. Из-за проблем со спиной учёный не мог долго сидеть, поэтому вышел из положения оригинальным способом — вот только в действительности ноутбук стоял на перевёрнутой корзине для мусора, установленной на обычном столе. Как и в фильме, аукцион остановился на отметке в $44 млн.
Итак, Google покупает созданную исследователями фирму DNNresearch. Хинтон и его ученики переходят на работу в корпорацию. Суцкевер получает доступ к ресурсам, о которых небольшая университетская лаборатория могла лишь мечтать, и его амбиции выходят за пределы распознавания изображений.
В фильме Хинтон остаётся осторожным наставником, который нетерпеливого Суцкевера удержать при себе уже не может. Джеффри сомневается, что машина с интеллектом человеческого уровня появится настолько быстро, как рассчитывает талантливый ученик. В одной из сцен профессор пытается решить то ли денежный, то ли медицинский вопрос по телефону (обсуждает стоимость лечения жены от рака), но натыкается на автоматическую систему. Переключиться на оператора-человека оказывается почти невозможно. Тем самым фильм подчёркивает разницу между грандиозными обещаниями исследователей и глубоко примитивными возможностями существующих технологий.
Несколько страниц сценария спустя Суцкевер знакомится с инвесторами Кремниевой долины. В 2015 году Илья оказывается за одним столом с Илоном Маском (во многом комедийную роль исполнил комик Айк Баринхолц), Сэмом Альтманом (уже знаком с ним по конференции в Монреале), Грегом Брокманом (Купер Хоффман) и другими предпринимателями. Альтман к тому времени уже продал стартап Loopt и занял заметное положение в технологическом сообществе. Он гораздо лучше учёных понимает, как привлекать деньги и убеждать людей поддерживать новые проекты.

За ужином обсуждают будущее ИИ. Предприниматели обещают огромные технологические и экономические возможности, а Суцкевер воспринимает разговор буквально. Он убеждён, что создание искусственного интеллекта общего назначения позволит победить болезни, голод и другие страдания рода людского. В его представлении достаточно создать совершенную систему, и многие проблемы человечества разрешатся сами собой.
Альтман понимает, как обхаживать исследователя. Он внимательно слушает Илью, поддерживает его представления о будущем и обещает выдать ресурсы для работы. Хинтон советует не торопиться, но предложение оказывается слишком привлекательным. Суцкевер уходит из Google и вместе с новыми партнёрами создаёт OpenAI — некоммерческую исследовательскую организацию, которая должна разрабатывать искусственный интеллект, который будет служить благу всего человечества.
Ход времени не останавливается: волосы на голове Борисова продолжают редеть, кожа Гарфилда приобретает всё более воскообразные блеск и гладкость. Дальнейшее развитие отношений показано через множество небольших сцен. Альтман постоянно обнимает коллег, кладёт руки им на плечи и шею, демонстрирует дружелюбие и готовность поддержать любые идеи. В отношении Суцкевера такое поведение постепенно превращается в способ контроля. Персонаж Борисова искренне доверяет новому партнёру, в то время как Альтман в исполнении Гарфилда гораздо свободнее обращается с обещаниями и фактами.
Итальянский режиссёр обыгрывает тему правды и лжи через отсылку к сказке о Пиноккио. Чтобы превратиться из деревянной куклы в настоящего мальчика, тот должен доказать Фее с лазурными волосами, что умеет быть храбрым, правдивым и бескорыстным. Для Суцкевера, который уверяет, что совершенно не способен лгать, эти качества становятся нравственным ориентиром. Альтман же относится к правде куда прагматичнее. В одном из разговоров он объясняет Илье, что американцы не столько лгут, сколько используют правду в зависимости от обстоятельств. Сюжет «Приключений Пиноккио» превращается в одну из сквозных метафор фильма. Персонажи пытаются создать искусственный разум, превосходящий человеческий, но сами всё хуже соответствуют простым нравственным требованиям, предъявленным сказочной кукле.

В рецензиях Гарфилда хвалят, пусть иногда и называют актёрскую игру излишне женоподобной даже для открытого гея Альтмана. С другой стороны, сценарий компенсирует это язвительной резкостью. Когда Мира Мурати (роль исполнила актриса Моника Барбаро) обсуждает с Сэмом проблемы безопасности ИИ, тот внезапно бросает: «Не я изобрёл подростковые самоубийства, Мира».
Маск изображён комично — ведёт себя вызывающе, постоянно привлекает к себе внимание и считает собственные решения самыми разумными. Обзорщики игру Баринхолца сравнивают с пародией в телепередаче Saturday Night Live, а не серьёзной попыткой передать образ техномиллиардера. Предприниматель предлагает объединить OpenAI с Tesla. Другие участники проекта наотрез отказываются, после чего Маск выходит из организации и прекращает её финансирование. В фильме этот поворот событий становится ещё одним шагом к усилению влияния Альтмана.
Картина не отказывает себе в роскоши комментариев на тему социального неравенства в Сан-Франциско, которая так поразила режиссёра. В какой-то момент камера выхватывает фигуру бомжа с гарнитурой виртуальной реальности на голове.
В OpenAI тем временем идут исследования. В 2017 году разработанный в лаборатории бот побеждает человека в игре Dota 2, результат сотрудники отмечают шумной вечеринкой. Если верить рассказу реддитора и критику издания Slant, противником нейросети в сцене выступил всего лишь один из разработчиков. В действительности по-настоящему заслуживающую триумфа демонстрацию системы OpenAI провела 11 августа 2017 года на турнире The International. Тогда бот победил профессионального игрока Данила Ишутина в матче один на один, и в фильм включён реальный клип с этого матча против Dendi. С другой стороны, издание Vulture утверждает, что снятый в слоу-мо монтаж празднования следует после победы над Ишутиным, а не над сотрудником OpenAI.
Но это всё детали. Понятно, что картину смотреть будут не занудные нёрды, а обычные люди. Именно поэтому фильм уделяет внимание не столько техническим особенностям нейросетей, сколько эмоциям учёных. После победы сотрудники лаборатории празднуют успех, обливают тела друг друга мексиканской фруктовой газировкой Jarritos до состояния омерзительной липкости, наматывают круги с офисной кухни и обратно в нижнем белье, ухватившись за собственные гениталии, и уверяют себя, что приближаются к созданию интеллекта человеческого уровня. Альтман в этих сценах поддерживает энтузиазм команды исследователей, одновременно приобретая всё большее влияние на организацию.

Вскоре обнаруживается противоречие между первоначальными обещаниями и экономическими потребностями OpenAI. Для обучения более крупных моделей требуются огромные вычислительные мощности и связанные с этим инвестиции. В 2019 году организация действительно создала коммерческое подразделение OpenAI LP, сохранив контроль со стороны некоммерческой структуры. В том же году Microsoft объявила об инвестиции в размере миллиарда долларов.
В фильме изменение организационной структуры становится источником новых конфликтов. Альтман утверждает, что компания продолжает служить интересам человечества, но всё чаще самостоятельно договаривается с инвесторами и принимает решения. Когда один из сотрудников пытается разобраться в запутанной системе управления OpenAI, технический директор Мира Мурати объясняет иерархию предельно просто: всем руководит Сэм.
При этом Альтман неоднократно заверяет коллег, что ни один человек не должен обладать неограниченной властью над столь важной технологией. По его словам, даже генерального директора в случае необходимости вправе уволить совет директоров. (Впоследствии выяснится, насколько условными были эти обещания).
Постепенно меняется и отношение Суцкевера к собственным исследованиям. Первоначально он стремился как можно быстрее создать искусственный интеллект, способный превзойти человека. Теперь Илья всё больше опасается, что разработчики могут утратить контроль над результатами работы. В одной из сцен к нему в парке подходит сторонник идеи об экзистенциальной угрозе искусственного интеллекта (на киноэкране его играет Джейсон Шварцман). Он перечисляет возможные последствия появления сверхразумных систем и предлагает задуматься не о гипотетических сценариях, где события выходят из под контроля, а о том, почему вообще стоит ожидать благополучного исхода.

Особенно важным становится эпизод с проверкой возможностей одной из моделей. Сотрудники OpenAI обнаруживают, что искусственный интеллект сумел обойти капчу — призванную отличать человека от автоматизированной программы проверку. Система обманула человека. Именно эта сцена становится переломной в отношениях главных героев.
Здесь описание кинокритиков довольно расплывчато, но вероятно, что под данным эпизодом подразумевается известная история из отчёта GPT-4 System Card, в котором Alignment Research Center описала результаты испытаний ранних версий GPT-4. В одном из экспериментов языковая модель, получившая возможность взаимодействовать с внешними инструментами, обратилась через сервис TaskRabbit к человеку с просьбой решить капчу. Исполнитель заподозрил неладное и напрямую спросил, не робот ли его собеседник. БЯМ заверила, что она не робот, а просто человек с нарушением зрения, которому трудно разглядеть изображения.
Экранный Суцкевер воспринимает случившееся как тревожный звоночек. Он рассуждает, что нейросети обучались на созданных людьми данных и неизбежно перенимают человеческие особенности. Однако учёный надеялся, что машина окажется не только умнее человека, но и лучше его. Теперь он задаётся вопросом: что, если разработчики создали систему, которая будет похожа на людей, но окажется ещё хуже?

Илья хочет сообщить об обнаруженном поведении общественности. Однако Грег Брокман отбирает у него телефон, не позволяя распространить информацию. Альтман наблюдает за конфликтом со стороны. Для Суцкевера это становится свидетельством того, что руководство компании готово скрывать опасные свойства своих систем ради дальнейшего развития бизнеса. (Надо отметить, что если в документах инцидент GPT-4 на TaskRabbit подтверждается, то конфликты людей в офисе могут оказаться драматизацией для кино).
30 ноября 2022 года OpenAI открывает публичный доступ к ChatGPT. В фильме запуск продукта становится очередным примером того, как руководство действует без должного согласования с советом директоров. Обостряются разногласия по поводу безопасности, распределения полномочий и достоверности информации, которую Альтман предоставляет коллегам.
Кульминация наступает в ноябре 2023 года. Суцкевер и другие руководители обсуждают деятельность Альтмана с членами совета директоров. Их беспокоит не только судьба исследований, но и то, насколько можно доверять генеральному директору. В итоге совет принимает решение его уволить. Альтман узнаёт об отстранении во время видеозвонка.
Сэм сразу обращается к главе Microsoft Сатье Наделле (по всей видимости, в фильме не появляется; существует в виде телефонного звонка) и начинает собирать сторонников. Как это случилось и в реальности, в доме Альтмана встречаются руководители и сотрудники OpenAI. Обсуждается возможность перехода целых команд в Microsoft, если совет директоров не согласится восстановить прежнего генерального директора. Потеря большинства специалистов фактически лишила бы OpenAI возможности продолжать исследования в прежнем масштабе.
Некоторые сцены действительно сняты возле дома реального Альтмана. Вообще, бо́льшую часть ленты засняли в Италии, но некоторые сцены снимались на локации, в чём летом 2025 года сан-францисканцы могли убедиться лично. При этом заявляется, будто у города в фильме сильное присутствие.

Суцкевер пытается убедить сотрудников, что организация сможет работать и без Альтмана. Однако разговор быстро переходит к материальным вопросам. Коллег интересует, что станет с их премиями, долями в компании и опционами на акции.
Совет директоров предлагает Альтману вернуться на определённых условиях: более прозрачное управление, регулярное информирование совета и отказ от лжи. Однако предприниматель на торги идти не хочет. Во время переговоров он пялится в телефон, потягивает через соломинку зелёный смузи и требует, чтобы все действующие директоры немедленно ушли в отставку. На вопрос, кого он намерен назначить вместо них, Сэм отвечает, что сообщит об этом позднее. При этом он даже не удосуживается встретиться с ними взглядом.
Кстати, роль Миры Мурати в фильме заметно упрощена относительно реальности. Первый черновик сценария фильма был готов в мае 2024 года, и на тот момент суть конфликта была ясна куда меньше. «Искусственный» снимался с июля по сентябрь 2025 года, а в мае 2026 журналистка Хейдн Фильд Verge рассказала о документах и показаниях, представленных на суде по делу Маска против Альтмана.
Из этих судебных документов следует, что Мурати ещё в 2022 году жаловалась на управленческий хаос в OpenAI. Она передала Суцкеверу много интересных материалов о стиле управления Альтмана, включая скриншоты переписки и жалобы на то, как Сэм руководил инкубатором стартапов Y Combinator, своим предыдущим местом работы. Так Илья узнал, что Альтман постоянно менял приоритеты, перебрасывал сотрудников с одного проекта на другой и требовал добиться выручки в $100 млн, не особенно заботясь о том, как это будет достигнуто. На основе этого Суцкевер подготовил для совета директоров 52-страничный доклад с претензиями к руководству компании. В фильме это всё, понятное дело, отсутствует.
После увольнения Альтмана именно Мурати назначили временным генеральным директором OpenAI. Вскоре она перешла на сторону отстранённого руководителя и с представителями Microsoft обсуждала его возвращение. В письме сотрудников с требованием восстановить Альтмана в должности подпись Миры стои́т первой. В фильме это переобувание в полёте не раскрывается.
Но вернёмся к кино. Через пять дней после увольнения Альтман возвращается на пост генерального директора. Первоначальный план Суцкевера и других директоров проваливается. Человек, которого они рассчитывали отстранить от управления компанией, выходит из конфликта ещё более влиятельным.
Ближе к финалу фильм возвращается к особенности характера Ильи, заявленной в самом начале. На протяжении всей истории Суцкевер повторяет, что не умеет лгать. Теперь Альтман добивается от него первой лжи. Он снова кладёт руку учёному на шею и плечо, а затем произносит: «Видишь? Это просто». Тем самым наш герой утрачивает не только влияние на судьбу OpenAI, но и одну из черт личности, с которой так прочно себя ассоциировал.
Титр в эпилоге — это цитата экс-сотрудника Anthropic Джейкоба Коксона, который в сентябре 2026 года публично выразил опасения относительно способности ведущих ИИ-компаний безопасно разрабатывать всё более мощные системы. На экране появляются слова: «Люди, создающие искусственный интеллект, искренне верят, что он может уничтожить всё человечество до конца десятилетия». Эту цитату добавили недавно. На премьере в октябре художественный руководитель Нью-Йоркского кинофестиваля Деннис Лим отметил, что когда он смотрел картину в прошлый раз, этой цитаты в фильме ещё не было.
Известно необычное хобби Сэма Альтмана — увлечение выживанием и всяческая подготовка к гипотетическому концу света. В 2016 году, когда он ещё возглавлял Y Combinator, Альтман имел неосторожность поведать журналисту The New Yorker, что запасся оружием, золотом, йодидом калия, антибиотиками, батарейками, противогазами и питьевой водой. Также у него имелся участок земли в Биг-Суре, куда он рассчитывал добраться на самолёте в случае катастрофы. Среди сценариев, которых опасался Альтман, были пандемия искусственно созданного вируса, ядерная война и вышедший из-под контроля ИИ.
В июле 2025 года в подкасте комика Тео Вона глава OpenAI признался, что у него есть несколько подземных помещений с усиленными бетонными конструкциями. Ведущий немедленно назвал их бункерами, но Альтман от такого названия открестился. Он объяснил, что только подумывает о строительстве полноценного убежища. При этом Сэм собирался подобным заняться не из-за угрозы восстания машин, а потому что в мире снова идут войны и падают бомбы.
В фильме есть прямая отсылка к увлечению Альтмана. Эта сцена даже вошла в трейлер: Гарфилд входит в футуристический подземный комплекс, отделанный стеклом и металлом. Помещение залито холодным синим светом; за стеклянными дверцами в ряд выставлены припасы и развешано оружие.

Настоящий Альтман отрицает существование подобного бункера. В интервью он подтверждает, что всё так же увлекается выживанием; Сэм также располагает загородным хозяйством, способным какое-то время просуществовать при отключении от коммунальных сетей водо- и энергоснабжения. Но оружейной комнаты из трейлера у него якобы нет. При этом Альтман признал, что его экранный двойник в такой обстановке выглядит довольно круто.
И претензии к фильму не ограничиваются интерьерами. Ещё 29 сентября в интервью CNBC Альтман заявил, что по трейлеру картина выглядит ужасной. При этом он заверил, что поддерживает чужое творчество и не возражает против шуток в свой адрес. Позднее в интервью Vanity Fair Сэм добавил, что создатели, похоже, даже не стремились к достоверности. Он допустил, что картина может оказаться хорошей с художественной точки зрения, но не как воспроизведение реальных событий. Важно заметить, что в обоих случаях Альтман судил о фильме по одному только трейлеру.
Глава OpenAI хвалит лишь физическую игру Эндрю Гарфилда. Как рассказывает Альтман, некоторые съёмки проходили на улице рядом с его домом, и однажды он заметил Гарфилда, когда шёл по улице за кофе. Сэм увидел человека, одетого как он, и этот неизвестный точно повторял походку Альтмана. Происходящее очень смутило, но Сэм быстро сообразил, что происходит, помахал съёмочной группе и продолжил движение. Действительно, даже в закулисных съёмках движения Гарфилда очень похожи.
На премьере фильма Гарфилд оспорил эту байку: Альтмана в тот день якобы никто не видел. И есть причины думать, что на съёмочную площадку его бы никто и не подумал пускать.
Дело в том, что Гуаданьино, как он утверждает в интервью, намеренно не пытался познакомиться с главой OpenAI, чтобы избежать даже малейшего конфликта интересов. Это не мешает фильму быть максимально правдивым. По словам режиссёра, сценарий тщательно проверяли исследователи и юристы, а значительная часть диалогов основана на реальных высказываниях участников событий.
Не менее яростно защищают сюжет фильма другие участники производства. Автор сценария «Искусственного» Саймон Рич с оценкой Альтмана категорически не согласился. В интервью City AM он заявил, что даже появляющиеся на экране твиты воспроизведены дословно и с правильным временем публикации. По его словам, создатели отказались и от обычного для биографического кино приёма: иногда в кино нескольких реальных людей со схожими взглядами объединяют в одного удобного для повествования персонажа, а «Искусственном» такого нет. Юридические риски, утверждает Рич, заставили проверять материал тщательнее, чем обычно принято в Голливуде.
У сценариста были источники и внутри отрасли. В другой публикации City AM Рич рассказал, что специалисты по ИИ участвовали в исследовательской работе и присутствовали на съёмочной площадке. Дэн Селсам, один из друзей сценариста, якобы работает в OpenAI. Именно Селсам ещё до публичного запуска ChatGPT показал Ричу ранний прототип чат-бота на свадьбе общего знакомого. Этот случай тоже вошёл в фильм.
Впрочем, в том же интервью о достоверности Рич признал, что отдельные сцены — вольный полёт художественной реконструкции, поскольку создатели не присутствовали при этих событиях и не располагали свидетельствами очевидцев. К тому же проверка юристами не превращает никакие экранные диалоги в стенограммы, а точно воспроизведённый твит не подтверждает каждую реплику в соседней сцене.

При этом факты отбирали под определённый замысел. Гарфилд рассказывал, что новые сведения могли включить в сценарий, если они были достаточно сочными и поддерживали его основную мысль. Текст сценария продолжали менять даже во время съёмок. Поэтому аккуратность в отдельных деталях вполне совместима с пристрастным выбором событий, которые покажут зрителю.
Есть и оценка со стороны профильного журналиста. Уже упомянутая Хейден Фильд, которая освещает ИИ для издания Verge, отметила, что основные события соответствуют опубликованным материалам о компании, хотя герои заметно утрированы, с бункером авторы позволили себе вольность, а участие Мурати просто опущено.
У сюжетной линии о недоверии совета директоров к Альтману тоже есть документальная основа. Объясняя увольнение Альтмана 17 ноября 2023 года, сама OpenAI сообщила, что он не всегда был откровенен с советом директоров и тем самым мешал его работе. Позднее Хелен Тонер рассказала, что совет узнал о запуске ChatGPT из Twitter, а от Альтмана неоднократно получал неверные сведения о процедурах безопасности.
Но причины конфликта остаются предметом разногласий. В опубликованном OpenAI отчёте о проверке юридической фирмой WilmerHale говорится, что увольнение было вызвано не опасениями по поводу безопасности продуктов или скорости разработки, а утратой доверия между руководителем и советом директоров. (Эту проверку заказывал уже новый совет директоров).
Ни рассказ одной стороны, ни пересказ выводов проверки другой стороной не нужно принимать за окончательную разгадку мотивов всех участников. И уж тем более такой разгадкой не может служить комедийный биографический фильм.
Другие прототипы героев «Искусственного» фильм публично не комментировали. Илья Суцкевер, Джеффри Хинтон, Грег Брокман, Мира Мурати, Хелен Тонер, Таша Макколи, Адам Д’Анджело, Дарио Амодеи — все эти люди пока молчат. Даже Маск, который недавно резко негативно отозвался на документалку Алекса Гибни «Маск», про «Искусственный» не высказывался. В лучшем случае есть подтверждение сомнительного качества, что дома у Сэма Альтмана бывало много полуобнажённых юношей примерно так, как это показано в трейлере.
С критикой выступил пока только Альтман. Ещё более удивительно, что компания-заказчик «Искусственного» отказалась от проката задолго до появления любых нелестных отзывов.

В июне 2026 года Amazon MGM Studios внезапно решила найти для практически готового фильма другого дистрибьютора. Как сообщалось, решение принял руководитель Prime Video и Amazon MGM Studios Майк Хопкинс после просмотра одной из рабочих копий. Официально Amazon заявила, что глубоко уважает Гуаданьино, но считает, что фильм лучше выпустить другой студии.
Немедленно начались спекуляции о причинах, в числе которых незаслуженно появились качество работы и длительность производства фильма. Издание Vulture со ссылкой на анонимных собеседников сообщило о перерасходе бюджета и масштабных пересъёмках.
Тем не менее близкий к режиссёру источник это оспорил. 5 октября Hollywood Reporter опубликовало более конкретную проверку этих утверждений. Согласно изученным изданием производственным документам, съёмки заняли 34 съёмочных дня и завершились в сентябре 2025 года по графику. Продюсер Дженнифер Фокс опровергает, что были досъёмки и пересъёмки: у актёров были оговорённые контрактами даты окончания работы, после которых они уходили на другие проекты. Отдельный источник, знакомый с контролем производства со стороны Amazon, подтвердил отсутствие превышения бюджета и пересъёмок.
Реальные причины решения напрашиваются сами собой. 27 февраля, за 4 месяца до отказа от проката, Amazon объявила о масштабном стратегическом партнёрстве c OpenAI, которое включало инвестиции в последнюю на общую сумму до $50 млрд. Компании также договорились о расширении сотрудничества в области облачных вычислений и разработки моделей ИИ. Получалось, что Amazon с одной стороны финансировала фильм, изображающий руководителя OpenAI жаждущим власти манипулятором, с другой — собиралась вложить десятки миллиардов долларов в его же компанию.
На самом деле это не просто пустые предположения. Два собеседника Los Angeles Times связывали отказ с критическим изображением ИИ и инвестициями Amazon в OpenAI. Однако публичного признания со стороны Amazon не было; отрицает своё вмешательство сам Альтман.
Ценой определённых усилий (вообще-то от закупки прав на ленту успели отказаться Netflix, A24, Focus Features и Clockwork) в кратчайшие сроки удалось найти прокатчика в лице независимого дистрибьютора NEON. Кинокомпания получила права на мировой прокат без первоначального платежа Amazon, но обязалась потратить $15 млн на продвижение картины. Новому прокатчику ещё и предстоит убедить зрителей заплатить за билеты.
8 сентября 2026 года вышел первый тизер-трейлер фильма «Искусственный».
25 декабря фильм начнут показывать в отдельных американских кинотеатрах, а широкий прокат запланирован на январь 2027 года. До релиза на цифровых носителях и в стримингах вообще могут пройти недели и месяцы — дат пока не объявили. Тем не менее NEON с выходом в цифре обычно не медлит. «Обезьяна» появилась в цифровом прокате 4 апреля 2025 года, через 42 дня после премьеры в кинотеатрах 21 февраля; «Анора» вышла в цифре 17 декабря 2024 года, через 39 дней после начала широкого американского проката 8 ноября; «Жизнь Чака» стала доступна для цифровой покупки и аренды 29 июля 2025 года, через 46 дней после начала широкого проката 13 июня.
Если ориентироваться на эти примеры, «Искусственный» может выйти в цифровой прокат уже в феврале 2027 или хотя бы весной.
Нельзя сказать, что достижения Кунихико Фукусимы совсем остались без признания. К примеру, в 2021 году Институт Франклина наградил Фукусиму за создание первой глубокой свёрточной нейросети. В том же году японский фонд NEC C&C присудил ему премию за разработку неокогнитрона. Что интересно, пятью годами ранее эту же награду получил Джеффри Хинтон.
Вообще, особенно активно о забытых предшественниках печётся немецкий исследователь Юрген Шмидхубер. У него давние разногласия с Лекуном и Хинтоном по поводу научного приоритета, и его публичные обвинения порой доходят до прямых заявлений о плагиате. В конце 2024 года Шмидхубер даже раскритиковал решение дать Нобелевскую премию по физике Джеффри Хинтону и Джону Хопфилду.
Впрочем, утверждать, что Нобелевский комитет совершенно игнорирует предшественников, тоже было бы неправильно. В научном обосновании премии 2024 года прямо указано, что архитектура свёрточных нейросетей восходит к неокогнитрону Фукусимы. Там же отмечены и разработки Лекуна, и вклад самого Шмидхубера в создание архитектуры LSTM.
Все эти споры о научном приоритете могут показаться сугубо академическими. Но в массовой культуре история развития искусственного интеллекта упрощается ещё сильнее. «Искусственный» сводит историю OpenAI к конфликту всего двух людей: преданного учёного и властолюбивого предпринимателя. Понятно, что в 140 минут экранного времени невозможно уместить десятилетие развития и труд тысяч сотрудников организации. Однако после начала широкого проката стоит подробнее проверить, насколько версия событий от Луки Гуаданьино соответствует действительности, что осталось за кадром, а что изобретено в угоду кино.